Втиши ночной, где скалы бьют в зенит,
Средь серых туч, гранитный остов спит.
Там витражи, как раны в алтарях,
Хранят веков неистребимый страх.
Здесь нет зеркал — их пустота черна,
Здесь полночь в жилах разлита до дна.
Ступает тень по бархату ковров,
Где спят в гробах хозяева миров.
Бокал из камня — привкус горьких снов,
И зов оков, лишенный лишних слов.
Над лунным диском, выше всех теснин,
Застыл вампир — холодный властелин.
Графит колонн пронзает плоть тумана,
В подвалах чавкает седая тишина.
В камине тлеет мрак изъяна,
Где вечность — яд,
а жизнь — цена.
Средь серых туч, гранитный остов спит.
Там витражи, как раны в алтарях,
Хранят веков неистребимый страх.
Здесь нет зеркал — их пустота черна,
Здесь полночь в жилах разлита до дна.
Ступает тень по бархату ковров,
Где спят в гробах хозяева миров.
Бокал из камня — привкус горьких снов,
И зов оков, лишенный лишних слов.
Над лунным диском, выше всех теснин,
Застыл вампир — холодный властелин.
Графит колонн пронзает плоть тумана,
В подвалах чавкает седая тишина.
В камине тлеет мрак изъяна,
Где вечность — яд,
а жизнь — цена.
