Шелест шёлка, шорох шествий, пепел шатких шафрановых снов...
Там, где древних идолов вежды тонут в омутах мутных оков,
Больше нет державной плеяды, нет увенчанных львиных оград —
Только мгла, где мерцало пламя, в зеркалах запредельных палат.
Зыбко меркнет звон заката, забытьё заметает зарю,
Сброшен блеск парчовой клятвы — я о скрытом незримо пою.
Кто был первым стал лишь пыльцою, кто был малым — возник как туман,
В тишине, погружается Троя в необъятный, седой океан.
Solo [Dm, F, Gm, A, Dm, F, B, A, A7]
Лепестками лепет лотоса, тронет лед холодеющих плеч,
Мы не властны в вечных запросах, в мире, где пресекается речь.
Ни творцов, ни палачей, ни трона, ни стона, ни рвущейся мглы —
Мир — как цвет, что вянет в бездонно, под сенью небесной скалы.
Расцветай в не былом безбрежье, ты дитя неземного огня,
Где ни «завтра», и ни «сегодня» не пытают дыханьем меня.
Там, где гордость стирается с ликов, где сравнялись цари и жнецы,
Мы — лишь вздох, лишь отблеск забытых, немые судь-бы гонцы.
Слушай шорох: мир нисходит, сбрасывая мантий блеск,
Мистической синей истомой омыт безразличья лес.
Нет границ — лишь бездна звуков, нет держав — лишь россыпь росы,
На пороге, где правят слепые, свою роль играют весы.
Там, где древних идолов вежды тонут в омутах мутных оков,
Больше нет державной плеяды, нет увенчанных львиных оград —
Только мгла, где мерцало пламя, в зеркалах запредельных палат.
Зыбко меркнет звон заката, забытьё заметает зарю,
Сброшен блеск парчовой клятвы — я о скрытом незримо пою.
Кто был первым стал лишь пыльцою, кто был малым — возник как туман,
В тишине, погружается Троя в необъятный, седой океан.
Solo [Dm, F, Gm, A, Dm, F, B, A, A7]
Лепестками лепет лотоса, тронет лед холодеющих плеч,
Мы не властны в вечных запросах, в мире, где пресекается речь.
Ни творцов, ни палачей, ни трона, ни стона, ни рвущейся мглы —
Мир — как цвет, что вянет в бездонно, под сенью небесной скалы.
Расцветай в не былом безбрежье, ты дитя неземного огня,
Где ни «завтра», и ни «сегодня» не пытают дыханьем меня.
Там, где гордость стирается с ликов, где сравнялись цари и жнецы,
Мы — лишь вздох, лишь отблеск забытых, немые судь-бы гонцы.
Слушай шорох: мир нисходит, сбрасывая мантий блеск,
Мистической синей истомой омыт безразличья лес.
Нет границ — лишь бездна звуков, нет держав — лишь россыпь росы,
На пороге, где правят слепые, свою роль играют весы.
