(Куплет 1)
Знаешь, братка, я видел войну,
Не ту, что в кино, а свою, одну.
Где пыль на зубах и свинцовый дождь,
И ты вполголоса шепчешь: «Прорвёшься, живёшь».
Мы спали вповалку в холодной грязи,
И небо над нами кричало: «Вези!»
А утром вставали, кто мог ещё встать,
И шли, чтобы снова себя испытать.
(Припев)
А эти понтонёры, в сиянии витрин,
Им не понять, брат, вкус горечи и длинных зим.
Они говорят о шрамах, что дарит любовь,
А я видел шрамы, что вскрывают плоть и кровь.
(Куплет 2)
Я помню глаза молодого бойца,
Он маму искал в чертах моего лица.
Просил рассказать, как там, дома, сады,
А сам оставался комочком беды.
Я помню, как делили последний сухарь,
Как пахла весна, будто древний букварь,
Что учит ценить каждый вздох, каждый час,
И тех, кто сейчас уже не средь нас.
(Припев)
А эти понтонёры, в сиянии витрин,
Им не понять, брат, вкус горечи и длинных зим.
Они говорят о шрамах, что дарит любовь,
А я видел шрамы, что вскрывают плоть и кровь.
(Куплет 3)
Теперь я сижу в этом тихом кафе,
И жизнь, будто в старой потёртой графе.
Мне б вычеркнуть всё и сначала начать,
Но память, зараза, не хочет молчать.
И ты мне не верь, если скажу, что я крут.
Герои лежат там, где птицы не поют.
А я просто выжил, и вот мой рассказ.
Не для протокола, а только для нас.
Знаешь, братка, я видел войну,
Не ту, что в кино, а свою, одну.
Где пыль на зубах и свинцовый дождь,
И ты вполголоса шепчешь: «Прорвёшься, живёшь».
Мы спали вповалку в холодной грязи,
И небо над нами кричало: «Вези!»
А утром вставали, кто мог ещё встать,
И шли, чтобы снова себя испытать.
(Припев)
А эти понтонёры, в сиянии витрин,
Им не понять, брат, вкус горечи и длинных зим.
Они говорят о шрамах, что дарит любовь,
А я видел шрамы, что вскрывают плоть и кровь.
(Куплет 2)
Я помню глаза молодого бойца,
Он маму искал в чертах моего лица.
Просил рассказать, как там, дома, сады,
А сам оставался комочком беды.
Я помню, как делили последний сухарь,
Как пахла весна, будто древний букварь,
Что учит ценить каждый вздох, каждый час,
И тех, кто сейчас уже не средь нас.
(Припев)
А эти понтонёры, в сиянии витрин,
Им не понять, брат, вкус горечи и длинных зим.
Они говорят о шрамах, что дарит любовь,
А я видел шрамы, что вскрывают плоть и кровь.
(Куплет 3)
Теперь я сижу в этом тихом кафе,
И жизнь, будто в старой потёртой графе.
Мне б вычеркнуть всё и сначала начать,
Но память, зараза, не хочет молчать.
И ты мне не верь, если скажу, что я крут.
Герои лежат там, где птицы не поют.
А я просто выжил, и вот мой рассказ.
Не для протокола, а только для нас.
Neurovirtuoso
Оставьте пожалуйста кто нибуть комменты об трэке поделитесь своими впечатлениями
4 days ago