Я проливаю слёзы,
Глядя на людей.
Как много непослушных
У меня детей!
Хватаются за жадность...
И шесть других грехов.
Не помнят своих предков,
Не помнят всех основ.
А я всё плачу, плачу, плачу...
Над вашей гаснущей звездой.
Я всё прощаю, но не прячу,
Что этот мир — уже не мой.
Хотела бы вмешаться
И всё исправить вмиг.
Я больше не могу
Терпеть страдальцев крик.
Но связана Вселенной —
Её простой закон:
Нельзя мешать творениям,
Что создал в мире Он.
А я всё плачу, плачу, плачу...
Над вашей гаснущей звездой.
Я всё прощаю, но не прячу,
Что этот мир — уже не мой.
Ваш хрупкий мир страдает!
Вы душите его!
Однажды он не стерпит —
И смоет с себя всё!
Проснитесь, мои дети,
Начните всё с нуля!
Иначе будет поздно —
Я всё прощу любя!
А я всё плачу, плачу, плачу...
Над вашей гаснущей звездой...
Я всё прощаю, но не прячу...
Что этот мир — уже не мой.
Глядя на людей.
Как много непослушных
У меня детей!
Хватаются за жадность...
И шесть других грехов.
Не помнят своих предков,
Не помнят всех основ.
А я всё плачу, плачу, плачу...
Над вашей гаснущей звездой.
Я всё прощаю, но не прячу,
Что этот мир — уже не мой.
Хотела бы вмешаться
И всё исправить вмиг.
Я больше не могу
Терпеть страдальцев крик.
Но связана Вселенной —
Её простой закон:
Нельзя мешать творениям,
Что создал в мире Он.
А я всё плачу, плачу, плачу...
Над вашей гаснущей звездой.
Я всё прощаю, но не прячу,
Что этот мир — уже не мой.
Ваш хрупкий мир страдает!
Вы душите его!
Однажды он не стерпит —
И смоет с себя всё!
Проснитесь, мои дети,
Начните всё с нуля!
Иначе будет поздно —
Я всё прощу любя!
А я всё плачу, плачу, плачу...
Над вашей гаснущей звездой...
Я всё прощаю, но не прячу...
Что этот мир — уже не мой.