Мне страшно, мои сёстры, а вам? Да где же вы…?!
На Луносвет идёт тот самый враг — он не слабей Орды.
До крови я сжимаю Тас’Доры тетиву —
Мне кажется, сегодня я всё-таки умру.
Удар — ломаются кристаллы, ещё удар — ломается барьер,
Эльфийские врата наружные с жестокостью крушит тот изувер.
Последнюю смертельную команду я войску отдала
И стала слушать плач лесов, закрыв свои глаза.
Открыв их снова — мне самой вдруг захотелось умереть:
Передо мной предстал противник, гноящаяся Плеть.
В ней каждый воин был восставшим мертвецом,
А среди них — тот бледный рыцарь с окровавленным мечом.
Мы бились до последнего, сражались как могли,
И против армии чудовищ себя совсем не берегли.
Но вот настал тот самый, столь ожидаемый финал:
Сражён клинком проклятым эльфийский генерал.
И вот, казалось бы, финал моей большой истории —
Сожгите тело следопыта в эльфийском крематории,
Развейте по ветру мой прах у лунного колодца...
Но план был не таким у этого мёртвого уродца.
Прощаясь с жизнью, я ждала лишь скорой смерти,
Глаза залиты кровью, в сознании — туман.
Но поняла я: смерть — лишь смена смертной роли,
И это был кровавый, жестокий, злой обман.
Командуй, падший рыцарь, навеки я твоя
На Луносвет идёт тот самый враг — он не слабей Орды.
До крови я сжимаю Тас’Доры тетиву —
Мне кажется, сегодня я всё-таки умру.
Удар — ломаются кристаллы, ещё удар — ломается барьер,
Эльфийские врата наружные с жестокостью крушит тот изувер.
Последнюю смертельную команду я войску отдала
И стала слушать плач лесов, закрыв свои глаза.
Открыв их снова — мне самой вдруг захотелось умереть:
Передо мной предстал противник, гноящаяся Плеть.
В ней каждый воин был восставшим мертвецом,
А среди них — тот бледный рыцарь с окровавленным мечом.
Мы бились до последнего, сражались как могли,
И против армии чудовищ себя совсем не берегли.
Но вот настал тот самый, столь ожидаемый финал:
Сражён клинком проклятым эльфийский генерал.
И вот, казалось бы, финал моей большой истории —
Сожгите тело следопыта в эльфийском крематории,
Развейте по ветру мой прах у лунного колодца...
Но план был не таким у этого мёртвого уродца.
Прощаясь с жизнью, я ждала лишь скорой смерти,
Глаза залиты кровью, в сознании — туман.
Но поняла я: смерть — лишь смена смертной роли,
И это был кровавый, жестокий, злой обман.
Командуй, падший рыцарь, навеки я твоя
