Звезда златая в небе светит,
Багрянцем тлеет горизонт.
Закат кровавый тихо встретит
Угасший, рухнувший оплот.
Исчез империи великий след,
И на душе — тяжёлый, горький свет.
Не рок, не буря, не чужой запрет —
А глупость, что сломала целый век.
Колонны пали, стёрты лица,
Молчит остывший мрамор плит.
Народу больше не молиться
На тот, кто дремлет, кто забыт.
И миф растаял, как туман над Нилом,
И слово стало пухом, стёртым в кровь. Не враг снаружи, не кумир унылый —
А пустота, что выжгла изнутри основу.
Туман ползёт по рухнувшим мостам,
Стирая память в серый, зыбкий прах.
Никто не верит старым чудесам —
Лишь ветер воет в опустевших дворах.
Не злой рок, не битва, не чужой приказ —
А тишина, что поглотила нас.
И время смотрит холодно и строго,
Сметая в пыль былую славу понемногу.
А в трещине, что рассекла плиту,
Застыл не камень — затаённый смысл.
Как будто кто-то шепнул на лету:
«Смотри не на руины — на излом».
Там прячется вопрос, что старше лет,
Он не кричит, он просто ждёт в тиши:
«Где кончилась мечта и начался бред?
И кто зажёг огонь, чтоб сжечь мосты?»
Ответ зарыт под слоем серых дней,
Его не выкрикнуть, не выбить молотком.
Империя молчит среди камней —
И шепчет эту тайну ветерком.
Багрянцем тлеет горизонт.
Закат кровавый тихо встретит
Угасший, рухнувший оплот.
Исчез империи великий след,
И на душе — тяжёлый, горький свет.
Не рок, не буря, не чужой запрет —
А глупость, что сломала целый век.
Колонны пали, стёрты лица,
Молчит остывший мрамор плит.
Народу больше не молиться
На тот, кто дремлет, кто забыт.
И миф растаял, как туман над Нилом,
И слово стало пухом, стёртым в кровь. Не враг снаружи, не кумир унылый —
А пустота, что выжгла изнутри основу.
Туман ползёт по рухнувшим мостам,
Стирая память в серый, зыбкий прах.
Никто не верит старым чудесам —
Лишь ветер воет в опустевших дворах.
Не злой рок, не битва, не чужой приказ —
А тишина, что поглотила нас.
И время смотрит холодно и строго,
Сметая в пыль былую славу понемногу.
А в трещине, что рассекла плиту,
Застыл не камень — затаённый смысл.
Как будто кто-то шепнул на лету:
«Смотри не на руины — на излом».
Там прячется вопрос, что старше лет,
Он не кричит, он просто ждёт в тиши:
«Где кончилась мечта и начался бред?
И кто зажёг огонь, чтоб сжечь мосты?»
Ответ зарыт под слоем серых дней,
Его не выкрикнуть, не выбить молотком.
Империя молчит среди камней —
И шепчет эту тайну ветерком.
