Пустота в груди, тишина, не уснуть,
Бокал за бокалом — не заглушить боль ничуть.
Пять утра, балкон, дым клубится в темноте,
Ты ушла, а я всё ещё здесь, в пустоте.
Только грустный бит и я, тишина вокруг,
Добей меня, если сможешь, до конца, любовь.
Снова… снова…
После тебя — только улицы, машины, огни,
Я улетаю в никуда, но к тебе во снах иду.
Молчание тоже ранит, знаешь, в ночи,
В сердце вечный час, где мы всё ещё вдвоём.
Снова… снова…
Прошла неделя, два дня, три ночи без сна,
Твой смех в кадрах чужих, будто не было вчера.
А я в тачке один, радио шепчет в тиши,
Мелодия та же — в сердце осколки души.
Говорю всем: «Всё норм, отпустил», а сам вру,
Твои слова как нож: «Мы не вместе, я ухожу».
После тебя — только улицы, машины, огни,
Я улетаю в никуда, но к тебе во снах иду.
Молчание тоже ранит, знаешь, в ночи,
В сердце вечный час, где мы всё ещё вдвоём.
Снова… снова…
Теперь в клубе огни, рядом тени чужих лиц,
Хочу крикнуть: «Вернись!», но нет ни сил, ни веры.
Свет мигает, но мне не согреть души,
Только холод в постели и эхо в тиши.
Ты была моей, как рассвет над рекой,
А теперь просто «была» — и мир стал другой.
Минск за окном, снег валит, как мысли в голове,
Сига в зубах, не спится, снова в этой тьме.
Телефон в руке, твой номер — свет в темноте,
Хочу написать: «Как ты?», но стираю, молчу опять.
Вокруг маскарад улыбок, а в сердце — метель,
Я всё ещё жду, хоть знаю — не вернуть недель…
После тебя — только улицы, машины, огни,
Я улетаю в никуда, но к тебе во снах иду.
Молчание тоже ранит, знаешь, в ночи,
В сердце вечный час, где мы всё ещё вдвоём…
Но время не вернёшь, и ты не придёшь,
Остаётся лишь боль, да память, да ложь.
В сердце вечный час… в сердце вечный час…
Эй… всё не то, не так, не то,
Дым рассеивается, а боль живёт.
Может, когда‑то отпустит — но не сейчас,
В сердце вечный час… навсегда.
Бокал за бокалом — не заглушить боль ничуть.
Пять утра, балкон, дым клубится в темноте,
Ты ушла, а я всё ещё здесь, в пустоте.
Только грустный бит и я, тишина вокруг,
Добей меня, если сможешь, до конца, любовь.
Снова… снова…
После тебя — только улицы, машины, огни,
Я улетаю в никуда, но к тебе во снах иду.
Молчание тоже ранит, знаешь, в ночи,
В сердце вечный час, где мы всё ещё вдвоём.
Снова… снова…
Прошла неделя, два дня, три ночи без сна,
Твой смех в кадрах чужих, будто не было вчера.
А я в тачке один, радио шепчет в тиши,
Мелодия та же — в сердце осколки души.
Говорю всем: «Всё норм, отпустил», а сам вру,
Твои слова как нож: «Мы не вместе, я ухожу».
После тебя — только улицы, машины, огни,
Я улетаю в никуда, но к тебе во снах иду.
Молчание тоже ранит, знаешь, в ночи,
В сердце вечный час, где мы всё ещё вдвоём.
Снова… снова…
Теперь в клубе огни, рядом тени чужих лиц,
Хочу крикнуть: «Вернись!», но нет ни сил, ни веры.
Свет мигает, но мне не согреть души,
Только холод в постели и эхо в тиши.
Ты была моей, как рассвет над рекой,
А теперь просто «была» — и мир стал другой.
Минск за окном, снег валит, как мысли в голове,
Сига в зубах, не спится, снова в этой тьме.
Телефон в руке, твой номер — свет в темноте,
Хочу написать: «Как ты?», но стираю, молчу опять.
Вокруг маскарад улыбок, а в сердце — метель,
Я всё ещё жду, хоть знаю — не вернуть недель…
После тебя — только улицы, машины, огни,
Я улетаю в никуда, но к тебе во снах иду.
Молчание тоже ранит, знаешь, в ночи,
В сердце вечный час, где мы всё ещё вдвоём…
Но время не вернёшь, и ты не придёшь,
Остаётся лишь боль, да память, да ложь.
В сердце вечный час… в сердце вечный час…
Эй… всё не то, не так, не то,
Дым рассеивается, а боль живёт.
Может, когда‑то отпустит — но не сейчас,
В сердце вечный час… навсегда.
