Власти век, уже при жизни,
Мир лежал у моих ног.
Я решал чужие жизни,
Словно был для них я бог!
Но однажды обречённый,
Перед смертью поднял взгляд.
Закричал - ты будешь проклят!
Я смеялся, как дитя...
Но когда искал покоя,
Не нашёл в нём тишины.
В голове я слышал вопли,
Всех кто мною казнены!
Тьма! И голоса, в моей голове...
Меня медленно сводят с ума!
Я! Молюсь тишине, безумия мрак...
Пожирает мой разум во тьме!
Тьма! И голоса, в моей голове...
Меня медленно сводят с ума!
Я! Молюсь тишине, безумия мрак...
Пожирает мой разум во тьме!
Голоса в моей голове...
Пожирают мой разум во тьме...
И в безумии метаясь,
Закрывался ото всех.
Всюду были крики, стоны,
Мной замученных людей!
С каждым днём они всё громче,
Воспрошали в голове.
Каково мне быть безвольной,
Жертвой их жестоких дел!
Потеряв рассудок боле,
Я растратил свою власть.
За тринадцать дней мучений,
О прощении молясь!
В голове всё вдруг затихло,
На четырнадцатый день.
И с улыбкой на кровати,
Я спокойно встретил смерть!
Мир лежал у моих ног.
Я решал чужие жизни,
Словно был для них я бог!
Но однажды обречённый,
Перед смертью поднял взгляд.
Закричал - ты будешь проклят!
Я смеялся, как дитя...
Но когда искал покоя,
Не нашёл в нём тишины.
В голове я слышал вопли,
Всех кто мною казнены!
Тьма! И голоса, в моей голове...
Меня медленно сводят с ума!
Я! Молюсь тишине, безумия мрак...
Пожирает мой разум во тьме!
Тьма! И голоса, в моей голове...
Меня медленно сводят с ума!
Я! Молюсь тишине, безумия мрак...
Пожирает мой разум во тьме!
Голоса в моей голове...
Пожирают мой разум во тьме...
И в безумии метаясь,
Закрывался ото всех.
Всюду были крики, стоны,
Мной замученных людей!
С каждым днём они всё громче,
Воспрошали в голове.
Каково мне быть безвольной,
Жертвой их жестоких дел!
Потеряв рассудок боле,
Я растратил свою власть.
За тринадцать дней мучений,
О прощении молясь!
В голове всё вдруг затихло,
На четырнадцатый день.
И с улыбкой на кровати,
Я спокойно встретил смерть!